на компромиссы с Кремлем же. Алексей Алексеевич Венедиктов тоже, кстати, занялся подготовкой себе профессиональной смены – растит сына, которого, как нетрудно догадаться, тоже зовут Алексеем Алексеевичем), Сергей Бунтман и Ольга Бычкова (трудящиеся под десницей Венедиктова на Эхе Москвы), Владимир Тодрес (ушедший не только из политической журналистики, но и из русской журналистики вообще, и руководящий теперь московским корпунктом агентства Блумберг), Михаил Соколов и Анна Качкаева (работающие в московском бюро Радио Свободы), Ирина Антоновна Иновели (думский корреспондент официозного агентства Интерфакс, всегда проявляющая необъяснимое мужество, связываясь с нашей компрометирующей компанией), Наталия Геворкян (уехавшая в Париж обживать корпункт Коммерсанта), Вероника Куцылло (давно уже ушедшая с беспокойной должности начальника отдела политики Коммерсанта на пост заместителя главного редактора журнала Власть и тоже недавно родившая себе по этому случаю наследника – красавца-сына Филиппа) и, конечно же, Маша Слоним (документальный фильм которой о нашей Хартии и драматической истории постсоветской журналистики Это тяжкое бремя свободы не решился, разумеется, продемонстрировать ни один российский телеканал). Вот и все диггеры. Из почти трех десятков журналистов, которые прежде были в списке Хартии.

Повод, заставивший нас собраться, был запредельно жизнеутверждающим: поминки всеми нами любимого Сергея Юшенкова. Помянули и разошлись.




* * *



Когда я была еще маленькой и умной, я дико завидовала своим старшим друзьям, прошедшим школу диссидентского выживания при советской власти. Я так жалела, что опоздала родиться и не успела хлебнуть той, настоящей жизни.

Теперь, став уже большой и глупой, я скорее склонна согласиться с Варламом Шаламовым насчет того, что есть в жизни такой опыт, который на сто процентов отрицателен. И которого лучше бы в твоей жизни не было вовсе. Потому что, если честно, то пережив всего лишь навсего кремлевскую пресс-хату, где никто даже не угрожал моей жизни, я теперь совсем не уверена, что смогла бы все это пережить заново и не сломаться.

Так что сегодня я просто благодарна Богу за то, что, пройдя сквозь все эти кремлевские круги ада, я осталась такой, какая я есть. По крайней мере, иначе не было бы и этой книги.