опытный охотник, Идея Марксэновна Шизая дунула в дуло. Глуховатый,
похожий на крик ночной птицы, условный сигнал разнесся по дремучим закоулкам
режимной территории. Прошла секунда, другая... И вдруг в ответ отгукнулось.
Только не из кустов, как я ожидал, а откуда-то сверху, с неба.
Я поднял голову. Нечто смутно-голубоватое, светящееся, обезьяньими скачками
спустилось по веткам дуба и, радостно ухнув, спрыгнуло на руки Идеи
Марксэновны.
-- Ну вот, Тюхин, -- нежно гладя это напрочь лишенное формы энергетическое,
судя по всему, образование, сказала Шизая. -- Вот, Тюхин, -- сказала она, --
прошу любить и жаловать: это мой бедный папа Марксэн Трансмарсович...
Милые мои, дорогие, хорошие! Думаю, даже Богоматерь с младенцем, доведись мне,
окаянному, лицезреть ее в яви, не так бы потрясла меня, как это ночное видение
под древом иной жизни. Моя Мадонна стояла с Небесным Сиянием на руках и оно
искрилось и электрически потрескивало, и волосы мои от него торчали дыбом!
И вот в голубом запульсировала серебризна. Зазвучал голос -- тот самый,
ненароком подслушанный мной, ни мужской, ни женский, да и, судя по всему,
нечеловеческий:
-- Ерраре хуманум эст, -- прожужжало Видение и само же перевело, -- Тюхиным
свойственно заблуждаться.
Идея счастливо засмеялась:
-- Тюхиным свойственно!..
-- Но если Тюхиным это простительно, то для нас, Марксэнов, любая ошибка в
нынешнем положении -- смерть, -- вот так он, шутник, и сказал, просто и очень
убедительно, до того убедительно, что я вдруг встал по стойке смирно, как мои
волосы, и весь обратился в слух!..
-- Эрго, то есть -- из этого следует, -- прострекотало Нечто, как в насмешку
нареченное кем-то Вовкиным-Морковкиным, -- из этого следует, Тюхин, что вы и
только вы, поскольку вам сходило с рук и не такое, только вы, Тюхин, в данный
момент и при данных обстоятельствах, способны выполнить миссию, которую, без
боязни впасть в преувеличение, можно квалифицировать как
Всемирно-Историческую... Готовы ли вы?
Он еще спрашивал!
-- Это самое... ну это, елки... ну, вобщем, так точно! -- шалея, как это всегда
бывало со мной в присутствии любимых женщин, решился я, тем паче, что терять
мне, Тюхину, было решительно нечего.
-- Исходные данные: меня ищут...
-- Ищут! Еще как ищут, Мохнатенький! Прямо аж с ног сбились, -- подтвердила
гордая Идея Марксэновна.
-- То есть, -- скрипуче рассмеялся Фантом, -- то есть из этого следует, что дух
поиска, при всем его катастрофическом дефиците в обществе прогрессирующего
мандулизма -- жив, милостивые государи! На здешних знаменах следовало бы
начертать: Мы ищем, следовательно -- существуем. Выводы: примо -- не все еще
потеряно, секондо -- возможны варианты, тертио -- один из этих вариантов,
причем самый для меня предпочтительный, вы, Тюхин!
Испуганно всхохотнула сова. С соседнего дуба, чуть ли не свалившись с ветки,
торопливо откаркнулась огромная, с человека величиной, ворона в маскхалате.
Туманный Свидетель и Очевидец засветился недобрым красноватым свечением.
-- Снять? -- щелкнув застежкой кабуры, спросила Идея Марксэновна.
-- Это Профартилов, -- просвиристел Гость Небесный, -- мы с ним тут играем в
русскую рулетку. Он стреляет, он же и падает, особенно, когда выпьет... У нас
тут весело, -- поголубев, добавил он. -- Итак, на чем мы остановились, Тюхин?..
Положеньице, в которое я угодил по милости известного вам майора, скажу прямо,
архискверное.