из-за саботажа, все страховки тотчас аннулируются. Короче говоря, нормальные, читающие газеты люди поняли, что саботаж не окупается. Узнали они и то, что даже если катастрофа случилась в воздухе. и не осталось никого в живых, но удалось найти остатки самолета, можно установить, произошел ли в самолете взрыв и отчего.
Однако, напомнил уполномоченным Димирест, бомбы и саботаж – дело рук людей, отнюдь не нормальных. Это люди аморальные, психопаты, одержимые преступной идеей, бессовестные убийцы. Как правило, они мало информированы, а если, что и знают, то мозг психопата так устроен, что он думает лишь о своей навязчивой идее и видоизменяет факты так, как ему заблагорассудится.
Тут, миссис Аккерман снова вмешалась, уже не скрывая, своей неприязни к Димиресту:
– Я не уверена, капитан, что кто-либо из нас достаточно компетентен, чтобы рассуждать о процессах, происходящих в мозгу психопата.
– А я и не рассуждаю, – нетерпеливо оборвал ее Димирест. – Да и не в том дело.
– Извините, но вы все-таки рассуждаете. И я считаю, что дело именно в этом.
Вернон Димирест вспыхнул. Он привык быть хозяином положения, чьи действия не оспариваются, и не сумел сдержать свой необузданный нрав.
– Сударыня, вы от природы глупы или строите из себя идиотку?
Председатель Совета резко застучал молотком по столу, а Мел Бейкерсфелд чуть не расхохотался.
Что ж, подумал Мел, на этом можно, пожалуй, поставить точку. Вернону лучше заниматься своим летным делом, в котором он большой мастак, а не дипломатией – надо же с таким треском провалиться. Шансы на то, что Совет уполномоченных хоть что-то предпримет в соответствии с просьбой Димиреста, были сейчас равны нулю с минусом… во всяком случае, если не прийти ему на помощь. Какую-то секунду Мел колебался. Димирест наверняка понял, что слишком далеко зашел. Однако еще есть время обернуть все шуткой, над которой все посмеются, включая Милдред Аккерман. А Мел обладал даром сглаживать противоречия, давая возможность обеим сторонам спасти лицо. К тому же он знал, что Милли Аккерман благосклонна к нему – они отлично ладили, и она всегда внимательно прислушивалась ко всему, что говорил Мел.
А потом Мел решил: пошел он к черту. Случись такая штука с ним, Мелом, шурин вряд ли пришел бы ему на помощь. Так что пусть Вернон сам выбирается из той каши, которую заварил. А он, Мел, через некоторое время просто выскажет свое мнение.
– Капитан Димирест, – холодно заметил председатель Совета, – ваше последнее замечание ничем не оправдано и вообще ни к месту. Прошу вас взять свои слова обратно.
Димирест был все еще возбужден, щеки его пылали. Секунду подумав, он кивнул.
– Хорошо, я беру свои слова обратно. – И взглянул на миссис Аккерман. – Прошу даму извинить меня. Возможно, она понимает, что для меня, как и для большинства пилотов гражданской авиации, это чрезвычайно больная тема. Когда тебе самому все настолько очевидно… – И он умолк, не закончив фразы.
Миссис Аккерман смотрела на него горящими от возмущения глазами. Плохо он извинился, подумал Мел. Теперь при всем желании ничего уже не сгладишь.
– Капитан, а чего вы, собственно, от нас хотите? – спросил один из уполномоченных.
Димирест шагнул к возвышению.
– Я призываю вас, – сказал он проникновенно, – ликвидировать страховые машины и продажу страховок у стоек, я хочу, чтобы вы обещали, что не будете больше сдавать места в аренду страховым компаниям.
– Вы хотите ликвидировать