что вы слишком горячитесь, мистер Бейкерсфелд?
– Нет, не кажется. – Мел усмехнулся. – Мне жаль вас огорчать, но я вполне владею собою. – Он почувствовал, что преимущество сейчас на его стороне: его неожиданный отпор застал адвоката врасплох, и тот растерялся. Спеша воспользоваться достигнутым, Мел продолжал: – Вы очень много говорили здесь, господин Фримантл, и не всегда достаточно вежливо. Но и я, со своей стороны, тоже хочу кое-что сказать. И я уверен, что представителям прессы интересно выслушать обе стороны, даже если больше никого из присутствующих моя точка зрения не интересует.
– Почему же, очень даже интересует, только мы уже сыты по горло всякими пустыми отговорками. – Эллиот Фримантл и на этот раз, как всегда, быстро оправился. Однако он должен был себе признаться, что мягкая поначалу манера Мела Бейкерсфелда усыпила его бдительность, а последующая внезапная атака застала врасплох. Управляющий аэропортом оказался далеко не таким простаком, как могло показаться с первого взгляда.
– Я не позволял себе никаких отговорок, – заметил Мел. – Я только предложил рассмотреть вопрос о шуме с более широкой точки зрения.
Фримантл пожал плечами. Рассматривать вопрос с любой другой позиции – тем более если она может заинтересовать представителей печати, – никак не входило в его планы, поскольку грозило отвлечь внимание от него самого. Но как этого избежать, он не смог придумать с ходу.
– Леди и джентльмены! – начал Мел. – В самом начале нашей сегодняшней встречи говорилось о том, что разговор с обеих сторон должен идти начистоту. Мистеру Фримантлу была предоставлена эта возможность, и он воспользовался ею. Теперь настала моя очередь, и я так же буду вполне откровенен.
Мел заметил, что медоувудцы – две женщины и четверо мужчин – слушают его так же внимательно, как и репортеры. Даже Синди исподтишка наблюдала за ним. И очень спокойно он продолжал:
– Все вы знаете – во всяком случае, должны бы знать, – какие меры принимались в международном аэропорту Линкольна, чтобы по возможности уменьшить шум и облегчить жизнь тем, кто проживает в непосредственной близости от аэропорта. Некоторые из этих мер вам известны, но, помимо них, существуют и другие: испытание двигателей, например, производится в наиболее удаленных частях аэропорта и в строго установленные часы.
Эллиот Фримантл, который уже начал ерзать на стуле, прервал его:
– Но вы же сами признали, что все эти ваши так называемые «меры» на деле не применяются.
– Ничего подобного я не говорил, – резко возразил Мел. – В большинстве случаев они неизменно применяются. Я признал, что сегодня они действительно не применялись ввиду совершенно исключительных обстоятельств, и, откровенно говоря, приведись мне самому пилотировать сейчас самолет и поднимать его в воздух при такой погоде, я бы воздержался от дросселирования двигателей для снижения шума тотчас после отрыва от земли. И скажу больше – такие условия неизбежно будут время от времени повторяться.
– Не время от времени, а постоянно!
– Нет, сэр! И позвольте мне закончить! – Не давая Фримантлу возможности вставить еще хоть слово, Мел продолжал: – Не секрет, что аэропорты – как здесь, так и повсюду, – дошли до предела своих возможностей по части снижения шума. Вам не понравится то, что я сейчас скажу, и не все в нашем деле это признают, но тем не менее это так: в настоящее время в этом направлении мало что можно еще сделать. Вы не можете заставить