рядом кресел по обе стороны от прохода повисли четыре кислородные маски – три для пассажиров, занимающих кресла, и одна на всякий случай – для того, кто может оказаться в проходе. Одну из таких масок и схватил Димирест.
Но чтобы добраться до кабины, он должен был бросить эту маску и взять другую, переносную, с которой можно было бы передвигаться.
Два переносных кислородных баллона находились впереди, в сетке под потолком у входа в салон первого класса. Димирест знал, что если он доберется туда, то с помощью одного из баллонов сможет преодолеть расстояние до пилотской кабины.
Он продолжал продвигаться вперед, хватая одну кислородную маску за другой – из тех, что были свободны. Однако в одном из рядов впереди свободной маски не оказалось: три маски надели пассажиры – в том числе какая-то девочка-подросток, а четвертую та же девочка прижимала к лицу ребенка, лежавшего на коленях матери. Девочка, судя по всему, уже овладела положением и жестами показывала пассажирам, что надо делать. Димирест повернулся в другую сторону и увидел свободную маску: сделав последний глубокий вдох, он бросил свою маску и устремился к той, свободной. Прижав ее к лицу, он снова глубоко втянул в себя кислород. Он не прошел еще и половины туристского салона.
Он сделал еще рывок вперед и вдруг почувствовал, что самолет резко накренился на правый борт и начал падать.
Димирест замер на месте. Он понял, что сейчас уже ничего не может изменить. Дальнейшее зависело от двух обстоятельств: от того, насколько сильно поврежден самолет и насколько искусен окажется Энсон Хэррис, оставшийся один там, у штурвала.

Для тех, кто находился в пилотской кабине, все, что произошло за эти несколько секунд, явилось не меньшей неожиданностью, чем для всех остальных. С тех пор как Гвен Мейген с миссис Квонсетт, а следом за ними и Вернон Димирест покинули кабину, двое оставшихся членов экипажа – Энсон Хэррис и второй пилот Сай Джордан – понятия не имели о том, что происходило у них за спиной, в пассажирских салонах, пока самолет не тряхнуло взрывом, мгновенно вызвавшим разгерметизацию.
Как и в пассажирских салонах, в кабине поднялось густое облако пыли, которая тотчас улетучилась, лишь только дверь сорвало с петель и унесло. И все, что не было прочно прикреплено, унеслось в вихре обломков.
Под столиком бортинженера надрывно загудел сигнал бедствия. Над креслами обоих пилотов вспыхнули ярко-желтые огни. И звуковые и световые сигналы оповещали об одном – об опасном для жизни низком давлении воздуха.
А на смену облаку пыли в кабину вполз ледяной туман. Энсон Хэррис почувствовал мучительную боль в барабанных перепонках.
Но в это время он уже начал действовать – многолетний опыт и тренировка сделали свое.
На долгом и трудном пути к креслу командира воздушного корабля пилоты проводят долгие часы в упорных тренировках в учебных аудиториях и тренажерах, изучая теоретически и практически все непредвиденные тяжелые ситуации, которые могут возникнуть в воздухе как вследствие аварии, так и вследствие чисто психологических причин. Цель этих тренировок – воспитать в пилоте быструю и точную реакцию в любых неожиданных положениях.
Тренажеры имеются на всех крупных аэродромах всех рейсовых авиалиний.
Снаружи тренажер выглядит, как нос самолета, отрубленный от всего остального фюзеляжа. Внутри он оборудован совершенно так же, как нормальная кабина экипажа.
Пилот проводит несколько часов в закрытом