сдан на попечение КДП Вашингтонского аэропорта, Юнт решил помочь другому своему подопечному развести самолеты, скопившиеся в воздухе. Время от времени он все же поглядывал на Джорджа, а раз даже спросил: «Все в порядке?» Джордж Уоллес кивнул, хотя уже взмок от напряжения. Сегодня движение в воздухе возросло что-то раньше обычного.
Неведомо для Джорджа Уоллеса, или Перри Юнта, или Ирвинга Редферна в нескольких милях к северу от авиатрассы В-44 лениво кружил тренировочный самолет воздушных сил Национальной гвардии марки Т-33. Самолет был приписан к аэропорту Мартина, близ Балтимора, а национальный гвардеец, пилотировавший его, занимался вообще-то продажей автомобилей и звали его Хэнк Нил.
Сейчас лейтенант Нил проходил военную переподготовку без отрыва от работы и поднялся в небо один для тренировочного полета с виражами. Поскольку ему было приказано летать в строго определенной зоне к северо-западу от Балтимора, об этом полете никого не уведомляли, и Вашингтонский центр понятия не имел о том, что Т-33 находится в воздухе. Все это прошло бы незамеченным, если бы Нилу не надоело выполнять задание и если бы он не был пилотом-лихачом. Пока его самолет лениво описывал круги, он время от времени поглядывал наружу и заметил, что забрался немного южнее положенного, тогда как на самом деле довольно далеко отклонился на юг. Несколько минут назад он вошел в район, контролируемый Джорджем Уоллесом в Лисберге, и появился у него на экране в виде зеленой точки, более яркой, чем та, что обозначала «бич-бонанзу» с семейством на борту. Опытный диспетчер сразу понял бы, что это за точка. А Джордж, занятый другими самолетами, даже не заметил появившегося на экране нового сигнала.
Тем временем лейтенант Нил, летевший на высоте пятнадцати тысяч футов, решил закончить свою практику акробатическим трюком – сделать две мертвые петли, пару бочек и вернуться на базу. Он круто развернул свой Т–33 и повел его по кругу, чтобы, согласно правилам, посмотреть, нет ли самолетов над ним или под ним. При этом он еще больше приблизился к авиатрассе В–44.

Нет, раздумывал тем временем Кейз Бейкерсфелд, жене его, видимо, не понять, что даже если тебе и очень хочется, нельзя вот так взять и уйти с работы. Особенно когда у тебя семья, дети, которых надо учить. А тем более, когда для своей работы ты терпеливо накапливал знания, которые нигде больше не сможешь применить. Есть профессии, позволяющие человеку перейти на другое место и там использовать свой опыт и свои знания. Для воздушного диспетчера это исключено. Его специальность не нужна в частной промышленности, да и вообще он нигде больше не нужен.
Сознание, что ты находишься в капкане – а именно так обстояло дело, – приходило вместе с другими разочарованиями. В их числе была оплата труда. Когда ты молод, полон энтузиазма, горишь желанием работать в авиации, шкала оплаты воздушного диспетчера кажется тебе вполне приемлемой и даже высокой. И только позже начинаешь понимать, насколько она не соответствует той страшной ответственности, которая лежит на тебе. В воздушном флоте наиболее ценными специалистами были сейчас пилоты и воздушные диспетчеры. Однако пилоты зарабатывали тридцать тысяч долларов в год, тогда как потолком для старшего диспетчера было десять тысяч. Все были убеждены, что меньше пилотам платить нельзя. Но даже пилоты, известные своим эгоцентризмом и умением постоять за себя, считали, что воздушные диспетчеры