я стараюсь приехать в аэропорт заранее, чтобы получить посадочный талон.
– Разве это так просто?
– Получить посадочный талон? Ну что вы, очень даже просто. Сейчас авиакомпании вместо посадочных талонов часто используют конверты от билетов. Так вот я подхожу к какой-нибудь стойке и говорю, что потеряла свой конверт и не могут ли они дать мне другой. Я выбираю стойку, где побольше народу и обслуживающий персонал очень занят. И мне всегда дают.
Еще бы не дать, подумала Таня. Это вполне естественная просьба, и ее часто слышишь. С той только разницей, что в отличие от миссис Квонсетт другие пассажиры просто хотят иметь свежий конверт для своего билета – без всякого тайного умысла.
– Но ведь конверт-то вам выдается пустой, – заметила Таня. – Он же не заполнен.
– Я сама его заполняю – в дамском туалете. У меня всегда с собой несколько старых посадочных талонов. Так что я знаю, где и что надо писать. И всегда держу в сумочке толстый черный карандаш. – Положив кружевной платочек на колени, миссис Квонсетт открыла сумочку из черных бусин. – Видите?
– Вижу, – сказала Таня и, потянувшись к сумке, извлекла карандаш. – Не возражаете, если я оставлю это себе?
Миссис Квонсетт сделала слегка оскорбленное лицо.
– Но это же мой. Впрочем, если он вам нужен, я, конечно, могу купить другой.
– Продолжайте, – сказала Таня. – Итак, у вас есть посадочный талон. Что происходит дальше?
– Я направляюсь к тому месту, откуда должна идти посадка на аэроплан.
– К выходу?
– Совершенно верно. Я дожидаюсь той минуты, когда молодой человек, который проверяет билеты, очень занят – а он всегда занят, когда на посадку проходит сразу большая группа, – тогда я проскальзываю мимо него – и прямо в аэроплан.
– А если кто-нибудь попытается вас остановить?
– Кто же станет меня останавливать, если у меня есть посадочный талон?
– Даже стюардессы не проверяют?
– Они молоденькие девочки, душенька. Обычно они болтают друг с другом, а если и уделяют кому-то внимание, то лишь мужчинам. Их интересует только номер рейса, а уж я стараюсь. чтобы номер был правильный.
– Но вы сказали мне, что не всегда пользуетесь посадочным талоном.
Миссис Квонсетт покраснела.
– Тогда, видите ли, мне приходится прибегать к небольшим уловкам. Иногда я говорю, что мне надо пройти, чтобы проститься с дочкой – почти все компании разрешают это, вы же знаете. Или, если аэроплан прилетел откуда-нибудь и здесь у него только стоянка, я говорю, что хочу вернуться на свое место, а билет, мол, оставила в аэроплане. Или говорю, что тут мой сын только что прошел на посадку и забыл свой бумажник, ну и мне надо его отдать. В таких случаях я всегда держу в руке бумажник, и это действует лучше всего.
– Да, могу себе представить, – сказала Таня. – Я вижу, вы очень тщательно все продумали. – Теперь у нее есть материал на целый бюллетень для контролеров и стюардесс, – размышляла она. И тут же усомнилась: а будет ли от этого бюллетеня какой-нибудь толк?
– Это я унаследовала от моего покойного супруга… Он преподавал геометрию и всегда говорил, что каждый угол надо учитывать.
Таня в упор посмотрела на миссис Квонсетт. Она что, издевается над ней? Но лицо старушки из Сан-Диего оставалось невозмутимо спокойным.
– Есть еще одна чрезвычайно важная вещь, о которой я вам не сказала.
В другом конце комнаты зазвонил телефон. Таня встала, чтобы снять трубку.
– Эта старая перечница все еще у вас? – раздался голос управляющего