Вдруг он взглянул на меня с радостью, словно только что узнав, и в его улыбке больше не было иронии.
– Фрэнк?…
– Все в порядке.
Он выпрямился, и было видно, что он повеселел.
– Между прочим, я давно хотел спросить, как Эстер?
– Прекрасно. Мы разошлись три месяца назад.
– Очень жаль. Она всегда мне нравилась. Немного высокомерная, но как-то по-особенному. Однажды она задала мне кучу странных вопросов о порнографии. Они не имели к тебе никакого отношения.
– Прошлым летом она увлеклась планеризмом, все уик-энды парила над Южным Даунсом . Я догадывался: это значит, что ей хочется со мной расстаться. Теперь она с подругами летает на соревнования в Австралию и Нью-Мексико. Я все пытаюсь представить, как она там наверху, в этом безмолвии…
– Ты встретишь другую женщину.
– Возможно…
Полицейский открыл дверь и встал к нам спиной. Он позвал офицера, сидевшего за письменным столом в коридоре. Я наклонился над столом и быстро зашептал:
– Фрэнк, слушай. Если Данвила сможет вытащить тебя отсюда под залог, будет шанс кое-что устроить.
– Что именно?… Чарльз?
– Я о Гибралтаре…
Полицейский снова стал следить за нами.
– Ты же знаешь, какие там, в Гибралтаре, мастера на все руки… Твое дело противоречит здравому смыслу. Абсолютно ясно, что ты не убивал Холлингеров.
– Это не совсем так.
Фрэнк отстранился. На губах у него снова заиграла ироничная улыбка.
– В это трудно поверить, но я действительно виновен.
– Не говори так!
Потеряв терпение, я сбросил его сигареты на пол. Пачка упала к ногам полицейского.
– Не заикайся Данвиле о Гибралтаре. Как только мы вытащим тебя обратно в Англию, ты сможешь оправдаться.
– Чарльз… Я смогу найти оправдание только здесь.
– Но, выйдя под залог, ты, по крайней мере, будешь жить не в тюрьме, а где-нибудь в безопасном месте.
– Где-нибудь, где не соблюдают договор о выдаче обвиняемых в убийстве?
Фрэнк встал и толчком придвинул свой стул к столу.
– Ты станешь брать меня с собой в путешествия. Мы будем вместе колесить по миру. Мне нравится такая перспектива…
Полицейский не стал ждать, пока я выйду из комнаты, и отнес мой стул к стене. Фрэнк обнял меня и отошел на шаг, по-прежнему улыбаясь своей странноватой улыбкой. Он поднял пачку сигарет и кивнул мне на прощание.
– Поверь, Чарльз, тут мне самое место.

3
Теннисная машина

Нет, Фрэнку там было совсем не место. Свернув с подъездной дороги отеля в ЛосМонтеросе, я выехал на прибрежное шоссе, которое вело в Малагу. Я с такой силой барабанил по рулю, что из-под ногтя большого пальца выступила кровь. Вдоль края дороги тянулись неоновые щиты, рекламировавшие пляжные бары, рыбные рестораны и ночные клубы под соснами, вокруг гудели машины, едва не заглушая пронзительный сигнал тревоги, доносящийся из городского суда Марбельи.
Фрэнк невиновен, как полагали почти все, кто занимался расследованием этого убийства. Его признание казалось шарадой, частью какой-то изощренной игры, которую он вел против себя самого и в которой не желала участвовать даже полиция. Они целую неделю тянули с предъявлением Фрэнку обвинений, значит, наверняка не примут его признания. В этом я убедился, поговорив с инспектором Кабрерой после встречи с Фрэнком.
В отличие от сеньора Данвилы, корректного, изысканно-вежливого, задумчивого испанского юриста старой закалки, Кабрера являл собой новый тип представителей этой профессии. Будучи выпускником полицейской академии в Мадриде, он больше