успокоюсь. Судя по выражению лица, она вполне владела собой, но когда она заговорила, ее голос звучал точно издалека, словно она проводит экскурсию по какому-то жуткому средневековому замку.
– За что их убили? Ради Эстрелья-де-Мар и всего того, что Кроуфорд для нас сделал. Чтобы после его отъезда все осталось по-прежнему. Если бы не пожар в доме Холлингеров, Эстрелья-де-Мар снова погрузилась бы в сон и превратилась бы в еще один коматозный городок на этом побережье.
– Но как это оправдывает столько смертей? Погибли пять человек…
– Чарльз…
Пола повернулась к Андерсону, надеясь, что он поможет ей, но угрюмый швед не отрывал взгляда от панели приборов «ягуара». Взяв себя в руки, она продолжала:
– Требовалось тяжкое преступление, что-то ужасное и навсегда запоминающееся, что-то такое, что объединило бы всех, наложило на всех клеймо вины, которая не позволила бы Эстрелья-де-Мар свернуть с избранного пути. Недостаточно Бобби Кроуфорда и его мелких преступлений – всех этих краж со взломом, наркотиков и порнофильмов. Жители Эстрелья-де-Мар должны были сами совершить тяжкое преступление, ужасный акт насилия с трагическим исходом, на самой вершине холма, у всех на виду, чтобы все мы вечно чувствовали вину за это.
– Но почему вы выбрали Холлингеров?
– Потому что они были очень заметны. Мы могли убить и кого-то другого, но у них был большой дом на холме. Они стали мешать Бетти Шенд и угрожали обратиться к испанской полиции. Так что на них указал перст провидения. Сами виноваты.
– А кто поджег дом Холлингеров? Не Кроуфорд?
– Нет. Он в это время играл в теннис со своей машиной в клубе «Наутико». Он даже не знал план в деталях. Думаю, он даже не знал, что готовится покушение на Холлингеров.
– Тогда кто же знал? Кто планировал этот поджог?
Пола опустила голову, пытаясь скрыть лицо за длинными прядями черных распушенных волос.
– Каждый. Мы все.
– Все? Но не вся Эстрелья-де-Мар?
– Нет. Только ключевые фигуры – Бетти Шенд, Хеннесси, Махуд и Сонни Гарднер. Даже Гуннар.
– Андерсон? Но во время пожара погибла Биби Янсен.– Я повернулся к шведу, сверля его гневным взглядом.– Вы же любили ее.
Андерсон тупо смотрел на пандус выезда из гаража, беспокойно переминаясь, словно вот-вот сорвется с места и кинется бежать. Наконец он заговорил, сухо, без эмоций, будто просто повторял те слова, что сотни раз эхом отдавались в его сознании:
– Да, я действительно ее любил. Я знаю, что меня можно винить в ее смерти. Кроуфорд завел с ней роман, она ждала от него ребенка. Потом она поступила на службу к Холлингерам… Но я не хотел ее смерти. Она должна была выбраться по пожарной лестнице. Однако пламя оказалось слишком сильным…
Он сорвал полицейскую ленту с окна «ягуара» и теребил ее в руках.
Я повернулся к Поле.
– А ты?
Она сжала губы, словно хотела, чтобы с них не сорвалось ни слова.
– Мне не сказали, что именно задумали. Я решила, что какую-то безобидную выходку, чтобы эти феодалы Холлингеры поняли, как нормальные люди устраивают вечеринки. Мы условились устроить небольшой пожар в доме, просто запалить дымовую шашку, чтобы они спасались по пожарной лестнице. По крайней мере, им пришлось бы волей-неволей пообщаться с гостями.
– А почему взяли эфир? Он не такой горючий по сравнению с бензином или керосином.
– Вот именно. Им нужна была летучая жидкость, и меня попросили достать эфир. Они просто хотели сделать меня соучастницей, и это им удалось. Махуд добавил