кадий
* и богатейшие купцы. Они приготовили на серебряных подносах угощение и
дорогие подарки - свертки шелковой ткани. Кругом теснилась тысячная толпа
любопытных. Депутация хотела пригласить прославленного полководца отдохнуть
в новом роскошном доме разбогатевшего купца, где имелся и персиковый сад, и
бассейн среди кустов цветущих роз, и баня с мраморными лежанками.
Когда промчались передовые сотни и Субудай-багатур поравнялся с
депутацией, имам выступил вперед и начал изысканную речь.
- О величайший из великих! Храбрейший из храбрых!.. Субудай круто
повернул коня, не взглянув ни на парчовые и бархатные халаты знатных
стариков, ни на подносы с шелком, сладостями и золотистыми дынями.
Послушный конь мерной иноходью помчал его на север, прочь от города, в
пустынную степь.
Субудая с трудом догнали на взмыленных конях вякиль и несколько знатных
ханов. Задыхаясь, они кричали наперебой:
- Постой!.. Не торопись!.. Гуюк-хан и правитель области, Тангкут-хан,
приказывают прибыть во дворец для важного совещания...
Субудай-багатур утвердительно покачивал головой, слушая приглашение, но
иноходец его продолжал бежать по степи так же равномерно, не убавляя шага.
Наконец Субудай прохрипел:
- Багатур не поедет!.. Багатур должен кормить золотого петуха.
Субудай-багатур тряхнул поводом, и саврасый, закусив удила, понесся
вперед. Растянувшийся по степи отряд монголов поскакал во весь дух, быстро
удаляясь от Сыгнака.
В открытой степи, близ реки Сейхуна, тумен остановился и, широко
рассыпавшись вдоль берега, разбил шумный лагерь. Высокие желтые верблюды
уже накануне привезли сюда разборные юрты. Рабы натаскали сухого камыша,
развели костры и варили в медных китайских котлах рис и жеребятину, ожидая
прибытия грозного вождя.
Судубай-багатур сошел с коня около приготовленной для него юрты с высокой
пикой, увенчанной рогами буйвола и конскими хвостами. Дверь юрты,
завешенная ковром, охранялась двумя угрюмыми часовыми. Тут же на привязи
визжали от нетерпения, чувствуя запах вареного мяса, два рыжих монгольских
волкодава.
Багатур вошел в юрту. Посредине тлели угли, на которых шипел китайский
бронзовый котел с мясной похлебкой.
Хмурый старый раб, с длинными до плеч, седыми космами и большой медной
серьгой в левом ухе, зазвенев цепью на ногах, подал синюю чашку. Здоровой
левой рукой Субудай-багатур взял из нее горсть проса. Дремавший,
нахохлившись, у решетчатой стенки золотистый петух с пышным хвостом встал,
важно сделал несколько шагов и остановился. Он был привязан за ногу тонкой
серебряной цепочкой.
Субудай-багатур насыпал перед петухом кучку проса. Птица, наклонив голову
набок, стояла, точно прислушиваясь. Потом стала лениво клевать, разбрасывая
зерна. Субудай, тоже наклонив голову, наблюдал, как петух выбирал зернышки,
и ждал, пока его любимец не захлопал крыльями и не прокричал свой
сигнальный призыв. В разных концах лагеря откликнулось несколько петухов.
- Маленькая птица, а подымает целое войско! - сказал Субудай-багатур и,
согнувшись, хромая, прошел на кошму позади костра, где были разостланы
пушистые собачьи шкуры.

Глава седьмая
ИМАМЫ В ЗАТРУДНЕНИИ

К высоким воротам дома правителя области Тангкут-хана подошли два важных
старика в красных полосатых шелковых халатах. Один держал на ладони румяное
яблоко, другой пышную