мошка! - воскликнул векиль и скрылся за
воротами.
Оба имама покачали головами, спрятали розу и яблоко за пазуху и, приложив
палец к губам, молча посмотрели друг на друга.
- Благоразумие требует подождать и ни за кого из них не молиться! -
сказал один имам.
- Это неосторожно.
Споря о благоразумии и осторожности, оба имама направились обратно,

Глава восьмая
ЛОПАТКА ГУЮК-ХАНА

Внук Чингиз-хана Гуюк-хан - сын и наследник великого кагана всех монголов
Угедэя - внезапно покинул дворец правителя Сыгнака и поставил свой
малиновый шатер вдали от города, на холме в степи. Из шатра открывался вид
на долину, куда беспрерывно прибывали войска, которые располагались
отдельными куренями.
Вокруг шатра Гуюк-хана тесным кольцом стояло множество юрт. В них
помещалась его охрана: молодые, отборные телохранители, тургауды, из
знатных семейств степных феодалов. В кольце юрт стояли ханские кони. Их
тщательно оберегали и так завертывали в попоны, что были видны только
хвосты и уши. Это были редкие, драгоценные кони, которыми любил щеголять
Гуюк-хан во время облавных охот, когда от коней требуются особая быстрота и
ловкость.
Стараясь во всем подражать пышным порядкам, установленным его дедом
Чингиз-ханом, Гуюк поставил возле своего шатра высокое древко с черным
пятиугольным знаменем, на котором золотыми нитками был вышит всадник с
зверским лицом - бог войны Сульдэ, свирепый покровитель монгольских
походов.
По уверениям шаманов, бог Сульдэ незримо сопровождал в походах
Чингиз-хана и приносил ему потрясающие вселенную победы. Для этого бога за
Чингиз-ханом всюду следовал никогда не знавший седла молочно-белый жеребец
с черными глазами. Внук Чингиз-хана Гуюк-хан также держал около шатра
неоседланного белого жеребца, за которым неотступно ухаживали два шамана.
Перед малиновым шатром горели два неугасаемых костра. Шаманы, увешанные
погремушками, с войлочными куклами на поясе, ходили, приплясывая, вокруг
огней и похлопывали в большие бубны.
Четыре монгола медленно поднялись на холм. Они шли, наклонившись вперед,
широко расставляя кривые ноги, держа стрелу за спиной. Подойдя к кострам,
они покорно предоставили себя шаманам. Выкрикивая молитвы, шаманы обкурили
их священным дымом - чтобы вместе с дымом улетели злые желания и преступные
мысли. У входа в шатер два тургауда скрестили копья и, присев, наблюдали,
чтобы входившие осторожно приподымали стрелой занавеску и не касались ногой
порога,- это могло вызвать великий гнев неба: заоблачный грозный бог
поразил бы тогда хозяина шатра сверкающей молнией и ударами грома.
Четыре воина поочередно переступили через скрещенные копья. Они
повалились на колени и коснулись подбородками разостланного белого войлока.
- Будь славен, победоносен и многолетен, великий! - воскликнули они.
- Ближе ко мне! - послышался ответ.
Воины на коленях проползли вперед и выпрямились. На низком широком троне,
украшенном узорами из золота и кости, сидел, подобрав ноги, пухлый, с
большим животом юноша. На его оранжевой шапке трепетал пучок белых пушистых
перьев священной цапли - знак царевича из рода Чингиз-хана. Юноша был в
затканной золотыми драконами малиновой шелковой безрукавке, в красных
сафьяновых туфлях на высоких изогнутых каблуках. Рядом на троне лежали:
справа - знак власти, металлическая с золотой насечкой