прозванным "Золотыми".
Снизу отчетливо доносились разговоры прибывших. Некоторые всадники сошли
с коней и стучали в ворота.
На стену прибежали воины и медленно поднялся, запахивая медвежью шубу,
степенный сотник.
- Кто такие? - крикнул он со стены,
- Князь Роман Ингваревич с важной вестью из Рязани.
- А другие возчики кто такие?
- Пустите в город. Пострадали от безбожных татар. Мы - сбеги. Ищем тихие
места.
- Какие у нас тихие места! Ждем ворогов каждый день! Князя с его
дружинниками пустим, а вы поезжайте в дальние. погосты, там и отдохнете....
На нескольких санях послышались крики и плач. На стене толпа воинов
прибавилась. Часть их спустилась к воротам. Тяжелые дубовые створцы
раскрылись, пропустили всадников и снова закрылись.
Сбеги, громко проклиная владимирцев и их князя Георгия Всеволодовича,
поехали дальше искать крова и приюта.

Глава вторая
ДЛАНЬ КНЯЗЯ ШИРОКА И ПРИЖИМИСТА

Князь Георгий Всеволодович суздальский был высок, плечист и дороден.
Окладистая полуседая черная борода украшала могучую грудь. Взгляд темных
строгих глаз из-под черных бровей пронизывал насквозь, приводил в трепет.
Когда князь стоял в соборе на узком шемаханском ковре, отставив ногу в
пестром сафьяновом сапоге с серебряной подковкой, и, заложив левую руку за
золотой пояс, правой истово совершал крестное знамение, касаясь перстами
белого открытого лба, золотой пуговицы на животе и широких плеч, молящиеся
дивились его величественным движениям, любовались, как степенно он оправлял
вьющиеся полуседые темные волосы и откидывал их назад.
В народе говорили, что "хозяин он крепкий и прижимистый, спуску и
поблажки никому не дает". Когда он отправлялся по княжеству, никто не мог
отвертеться от дани и подарков, со всякого он умел получить хоть шерсти
клок.
Он считал себя на голову умнее и смышленнее всех, любил каждого поучать и
не терпел спорщиков:
- Ты еще молод, чтобы мне перечить! Если бы ты на моем стольце посидел,
то многому бы научился и многое бы понял! Богом указано мне княжить и
судить людей.
Когда пришли первые вести о нашествии на булгарское царство неведомого
народа татар и мунгалов, а затем, когда толпы булгарских сбегов с женами и
детьми начали прибывать в Суздальское княжество, князь Георгий Всеволодович
только посмеялся:
- Ну, что ж! Булгарам худо, а мне оттого лучше. Милости просим, гости
многоценные, скусники кожевенники и сафьянники! Всем место найдется. Мне
такие мастера нужны. Я их расселю по разным городам, пусть сколачивают
дубильные чаны, пусть мочат и мнут кожу, пусть шьют сапоги. Через год все
мои бояре и старшие дружинники будут ходить не в лаптях-шептунах, а в
кожаных сапогах.
И князь расселил булгарских кожевенников в Кинешме и в других городах
княжества, и стали они выделывать разные кожи - бычьи, конские, козьи,
кабаньи - и шить из них сапоги, черевья и чеботы.
Пришли новые вести: татары появились в Диком поле близ рязанских
пределов. Князь нахмурился, но не особенно встревожился:
- Рязанцы всегда носы задирают, своего князя "государем" зовут. Мы же,
суздальцы, рязанцев били и их город сожгли, князей и бояр рязанских сажали
в порубы, а мужиков рязанских расселяли у себя по дальним погостам.
Казалось, Рязань никогда уже не оправится,- а вот гляди! Снова заселилась и
растет Рязань пуще прежнего,