глазами на Назара.
- Приведи кобылу! - строго приказал отец.
"Верно я догадался!" - торжествуя, подумал Турган. Он стремглав побежал в
овраг, где паслась их старая лошадь, взобрался на ее костлявую спину и
вернулся к юрте.
Назар обтер кобылу обрывком войлока, положил на тощий хребет старый
чепрачок, старательно приладил связанное веревками расползающееся седло,
накрыл его сложенным вдвое войлоком. Кобыла подбирала заднюю ногу и
оглядывалась, пытаясь укусить хозяина, когда Назар туго затягивал подпругой
ее раздувшееся брюхо.
Жена Назара, Кыз-Тугмас, худая, со впалыми щеками, возилась около котла,
изредка посматривая на мужа, не решаясь спросить, куда он собирается.
"Старый задумал новую причуду",- подумала она, но перечить боялась. Только
спешно замесила несколько горстей муки и стала печь лепешки.
- Куда наш собрался? - шепотом спросила Юлдуз у Тургана, когда старик
вышел из юрты.
- Ясно, куда,- на войну! - уверенно ответил мальчик.
- Что ты говоришь? Какую войну? - воскликнула испуганно мать,
- Наши мальчики говорят, что скоро будет война. Смотри, смотри, что
делает отец!
Назар, вернувшись в юрту, подошел к решетчатой стенке и снял старую, в
кожаных ножнах, кривую саблю с узким ременным поясом. Он важно нацепил ее
поверх шубы, завязав узлом концы ремня. Жена и дети, разинув рты, следил
за каждым его движением.
Назар-Кяризек, тяжело ступая в заскорузлых сапогах, вышел из юрты,
стараясь придать себе гордый, смелый вид. Перекинув повод на шею кобылы, он
поднялся в седло и бросил косой взгляд на дверь юрты. Жена завернула в
розовую тряпку горячие, дымящиеся лепешки. Юлдуз подбежала и протянула
лепешки Назару. Заслонив рукой глаза от яркого солнца, она всматривалась в
изборожденное морщинами лицо Назара, ожидая, что он скажет, Назар понимал,
какие мысли волнуют его семью. Но разве можно при решении важного дела
посвящать жену и детей в свои планы? Он торжественно спрятал за пазуху
розовый узелок и важно сказал:
- Я отправляюсь к самому хану Баяндеру!
Он ударил каблуками костлявые бока лошади. Кобыла медленно поплелась по
тропинке, уходившей в степь,
Турган подбежал к матери и сказал шепотом, точно отец мог еще услышать:
- Я пойду за татой к хану Баяндеру. Разве это далеко! Я раньше его добегу
и скоро вернусь.
- Хорошенько присмотри за отцом!
Мать отвернулась и пошла в юрту. Сунув пучок сухой колючки в потухающий
костер, она раздула огонь.
- Вот еще что выдумал! Ему ли, старому, ехать на войну! Он там свалится в
первый овраг и назад не вернется. Кто тогда меня, вдову, пожалеет?.. Ну,
чего медлишь, Турган? Беги за отцом да следи издали, чтобы он тебя не
заметил. А то рассердится и побьет...
Турган подтянул шаровары и побежал в ту сторону, куда поехал отец.

Глава десятая
ХАНСКАЯ ЩЕДРОСТЬ

Весть о задуманном монголами походе на Запад разлетелась по Кипчакской
степи, как ураган, который среди тихого летнего дня вдруг проносится по
равнине, крутя песчаные столбы, вырывая кусты и опрокидывая плохо
прикрепленные юрты. Во все стороны помчались гонцы, передавая вести из
одного кочевья в другое, сообщая о крупнейшем событии в мирной жизни
кочевников. Сзываются в поход все двенадцать колен великого кипчакского
народа.
Назар-Кяризек миновал прибрежные тополя, за которыми поблескивала мутная
после