едут в мой лагерь близ Рязани.
Пусть они там отдыхают и не отдаляются в сторону: всюду бродят шайки
урусутских деренчи. А нас ждет бой, где женщинам грозит гибель.
Бату-хан помчался вперед по дороге. За ним бросилась охранная сотня.
Жены стали плакать и кричать:
- Дуругэй Почему с джихангиром поехала одна "четная, рабочая" жена? Пусть
Юлдуз-Хатун тоже возвращается назад! Мы поедем за джихангиром всюду, до
конца вселенной...
По указанию Кундуя, строго выполнявшего приказ Бату-хана, нукеры насильно
усадили жен в сани и повернули по дороге в Рязань.
Полсотни нукеров охраняли обоз. Жены сперва рыдали, потом стали
пересаживаться друг к другу, перешептываться и смеяться. Рассказывали,
какие роскошные убранства джихангир захватил в Рязани, Переяславле,
Ижеславле и других городах.
- Как жаль, что нс удастся попасть в Мушкаф, где много заморских товаров!
Но джихангир щедр и нас не обидит!..

Глава шестая
БАТУ-ХАН ПЕРЕД МОСКВОЙ

Бату-хан торопился первым прибыть в Мушкаф.
- Это новый город,- рассказывали булгарские купцы.- Там иногда
останавливаются купцы из разных стран, едущие в богатый Ульдемир и Булгар.
Джихангир решил: не надо допускать в Мушкаф других чингизидов. Они без
толку и выгоды разрушат городок, а он может ему пригодиться. У Бату-хана
были свои мысли, свои планы, и о них он не раз говорил с молчаливым
Субудай-багатуром, который сумрачно и коротко отвечал: "Так! Приедем -
посмотрим!"
Утром передовая тысяча, с которой ехал Бату-хан, прибыла к берегу,
поросшему старым сосновым лесом. Внизу изогнулась заснувшая подо льдом
река.
На другом берегу, на холме, виднелся небольшой деревянный городок,
опоясанный бревенчатыми стенами. В беспорядке теснились дома, пестрые
терема, амбары, небольшие церквушки. Засыпанный снегом городок был окутан
сизым дымом, клубившимся над деревянными крышами.
Хотя великий князь уже послал в Москву своего младшего сына, Владимира,
однако здесь, видимо, еще не ожидали такого скорого прихода врага. К городу
тянулись обозы, шли люди к реке и обратно. Бабы на коромыслах несли
деревянные ведра. У проруби на реке стояли сани с бочкой. Человек доставал
черпаком воду. Несколько женщин, стоя на досках у проруби, били вальками по
вымытым портам.
Чистые маленькие срубы, из которых валил густой пар, выстроились вдоль
берега реки. Голые люди выскакивали оттуда, бежали к проруби, окунались с
головой и стремглав возвращались назад.
Бату-хан указал плетью на черные трубы:
- Что делают эти безумцы?
- Эти домики называются "мыльни",- объяснял толмач. - Там люди бьют себя
березовыми вениками, моются горячей водой и квасом, затем окупаются в
проруби на реке, Это очень полезно. Оттого урусуты такие сильные.
Бату-хан важно заметил:
- Кто смывает с себя грязь, тот смывает свое счастье. Не потому ли
монголы счастливы в боях, что никогда не обливаются водой и не моются.
Бату-хана заинтересовали большие лодки, перевернутые кверху днищами и
лежавшие рядом на берегу. Другие барки застыли во льду. Около них ходили
люди, дымились костры.
- Здесь живут купцы и их слуги,-сказал толмач.- На этих лодках купцы
ездят отсюда в Булгар и к латынянам через Смоленск. Купцы эти из-за ранних
морозов застряли в Мушкафе.
- Я хочу видеть иноземных купцов. Я буду с ними говорить! - сказал
Бату-хан. -