напрягались изо всех сил,
таща своего начальника. Арканы натянулись, как струны. Субудай кричал:
- Спасите коня!.. Спасите моего саврасого!
Монголы выволокли Субудая на дорогу. Его конь провалился по шею, голова,
фыркая, еще несколько мгновений подымалась над болотом. Саврасый заржал
отчаянным человеческим криком... Голова исчезла. Никаких следов не осталось
от двух жертв жадного болота. Только круглый бубен плавал на поверхности
страшного черного - окна, где навеки скрылись шаманка и верный конь
Субудая.
Монголы с трудом удерживали вымазанного грязью Субудая, который порывался
броситься к коню и кричал:
- Саврасый! Ты всегда выручал меня из беды! Ты всегда был мудрым
советником! Как я останусь без тебя, саврасый! Проклятая урусутская
земля!..
Старые монголы, сойдя с коней, обступили тесным кольцом своего начальника
и, навалившись, пригнули его к земле:
- Сиди так и больше туда не смотри! Здесь проклятое место! Урусутские
черные мангусы искали кровавой жертвы. Они проглотили смелую
Керинкей-Задан, они сгубили твоего мудрого неутомимого коня. Здесь мы
должны остановиться и повернуть назад. Видишь этот большой деревянный
крест? Его урусуты ставят на могилах своих шаманов. Здесь уже погибло
немало путников от руки разбойника Игнача, который бросал убитых им в
болото... Скажи джихангиру, что не надо нам богатого Новгорода. Повернем
назад!.. Другие кони преданно послужат тебе. Выбирай любого!
Субудай-багатур тряхнул плечами, отбросил монголов и встал. Не
оглядываясь на болото, он сел на ближайшего коня и подъехал к Бату-хану.
Джихангир стоял, держа в поводу своего серого в яблоках жеребца,
потемневшего от пота и прилипшей грязи, и кормил его коркой черного хлеба.
Субудай-багатур сошел с коня и сел на корточках у ног Бату-хана.
Тысячники стали кругом тесной толпой. Все молчали, жадно прислушиваясь, что
решат их начальники. Бату-хан сказал:
- До сих пор не было ничего, что могло бы удержать меня. Мое войско
прошло через пустыни, переплыло многоводный Итиль и другие большие реки.
Теперь урусутские злые мангусы хотят погубить всех моих воинов, когда реки
разольются и обратят дороги в озера. Я поворачиваю назад. Мы едем отдыхать
в Кипчакские степи.
- Назад! В степи! - закричали монголы.
Радостный клич пронесся по всему войску, растянувшемуся по черной
разрытой дороге.

Глава восемнадцатая
ЗАТУШИТЬ КОСТЕР НЕПОВИНОВЕНИЯ!

...За честь нашей родины я не боюсь...
А если над нею беда и стряслась,
Потомки беду перемогут!
А. К. Толстой. Змей Тугарин,

Пишет Хаджи Рахим: - Рука с трудом повинуется, излагая печальные и в то
же время славные страницы...
Татарское войско несколькими потоками двинулось из урусутской земли назад
в Кипчакские степи. По пути татары захватывали и уничтожали города, грабили
и сжигали села, убивали жителей. Были разрушены Торжок, Тверь, Волок,
Дмитров и другие города. Татары ничего не жалели, ничего не берегли, не
рассчитывая поселиться здесь. Пусть помнят урусуты татарскую грозу!..
Кормов не было. Кони исхудали и дохли. Им приходилось идти по размытым,
вязким, топким дорогам. Встречные речки раздулись после снежной зимы. Где
нельзя было найти бродов,