ханской походкой высокий желтый верблюд, за
которым следовали четыре оседланных коня, покрытые коврами. На верблюде
важно сидел в кеджавэ неизвестный старик в нарядном парчовом халате,
бобровой круглой шапке, походивший на посланника неведомой страны. В руках
он держал длинноногого петуха.
Вдруг мальчик Турган воскликнул;
- Да это тату! А братьев нет!
Кыз-Тугмас и ее невестки подняли отчаянные крики, от которых сбежались
все обитатели кочевья. Всех поразили пустые седла на четырех конях и
привязанные сверху кривые мечи сыновей Назара-Кяризека. Невестки бросились
к коням, взяли их под уздцы и с горьким плачем повели к своим юртам.
Кыз-Тугмас упала на сырую землю, скребла ее ногтями и рвала на себе седые
волосы;
- Мои сыновья! Где мои сыновья? Кто мне их вернет? Назар-Кяризек сошел с
верблюда на землю и торжественно сказал жене:
- Да живет твоя сереброкудрая голова после твоих четырех
сыновей-удальцов! - и старик закрыл глаза парчовым рукавом.
Вдруг Кыз-Тугмас приподнялась и спросила:
- А где мой сын Мусук? Ты слышал ли о нем?
Назар-Кяризек молчал, сдвинув брови, точно что-то вспоминая. Затем он
провел рукой по седой бороде и сказал важно:
- Имя Мусуку я дал, а долгую жизнь пусть даст ему аллах!
Подошли соседки, подняли Кыз-Тугмас и отнесли в юрту. Они старались
утешить ее, как могли, пели жалобные песни, рвали на себе одежды и царапали
щеки, оплакивая четырех кипчакских удальцов-батыров: Демира, Бури-бая,
Янтака и Клыч-Нияза, погибших в великом походе на запад.
- А где твоя священная добыча? - спрашивали соседи.
- Моя добыча? Да... где она? Вот хан Баяндер имеет теперь много новых
рабов, и они ведут большой караван верблюдов, нагруженных его священной
добычей... А я!.. Ведь я не хан!
Вечером, после плова (в котором был сварен длинноногий будильный петух),
Назар-Кяризек сидел на конской попоне у двери старой юрты. Вокруг теснились
кипчаки и жадно слушали рассказ Назара-Кяризека о диковинных народах,
живущих за многоводной рекой Итиль, покоренных смелым молодым полководцем
Бату-ханом, сыном Джучи, внуком - священного воителя, великого Чингиз-хана.

* * *

Много монгольской крови пролилось и на пашнях урусутов, и а их дремучих
лесах, и в Кипчакских привольных степях... Еще более пролилось крови мирных
народов, сопротивлявшихся беспощадному войску кочевников. Все это делалось
для величия и ужаса монгольского имени...
Возвращением в Кипчакские степи закончился первый поход джихангира
Бату-хана для завоевания земель булгар, урусутов, буртасов и других
северных народов.
Но этим не ограничились грозные замыслы молодого полководца, внука
Чингизова. Пробыв два года в Кипчакских степях и поправив истощенных
походом, монгольских коней, Бату-хан со своей огромной ордой предпринял
новое, еще более потрясающее нашествие на Запад, - сперва на златоверхий
урусутский город Кивамень, а затем дальше, на вечерние страны, обрушив на
них ужас и смятение.
Однако обо всем этом мною написано в другой книге. К ней я отсылаю
любознательного читателя, пожелав ему мирной и долголетней жизни, без тех
страданий, которые приносит народам пожар бушующей войны...

Выписка из Путевых заметок Хаджи Рахима