мокрым бобровым околышем и отряхнул его.
Он шагнул вперед и опустился на ковер.
- Кланяюсь великому царю мунгалов! - проговорил он хриплым, низким
голосом.- Слава твоя летит впереди твоего могучего войска.
- Будь гостем,- милостиво отвечал Бату-хан.- Что привело тебя сюда в
такую непогоду?
Монголы с любопытством разглядывали ночного посетителя. Он говорил
по-татарски, но не был похож на татарина. Большой нос с горбинкой придавал
хищное выражение его худому и костлявому лицу. Из-под нависших густых
бровей горели темные, глубоко сидящие глаза. Он часто проводил по длинной
черной с проседью бороде узловатой, сухой рукой.
- Великий хан! Ты видишь перед собой не простого путника, а человека,
рожденного богатым и сильным. Я великий князь - Глеб Владимирович
рязанский!
Бату-хан прищурился:
- Ты посол от Рязани, коназ Галиб? Почему же ты один?
Князь Глеб поморщился:
- Нет, великий хан! Не послом пришел я к тебе. Я при- - шел предложить
тебе стать твоим союзником.
- Что это значит?
- Я знаю все дороги и города великой русской земли. Я буду тебе полезен.
- Субудай-багатур! Покажи коназу землю урусутов.
Субудай-багатур развернул на ковре лист пергамента.
- Вот, коназ, смотри: вот Итиль, вот твоя Резан, вот Ульдемир. Здесь все
урусутские города, и реки, и дороги.
- Чертеж земель русских! Откуда? Как ты мог промыслить его?
- Я все могу! - Бату-хан положил руки на пергамент.- Вот так земля
урусутов будет смята под моей рукой! Я заставлю всех покориться мне! Может,
ты за этим пришел, урусутский коназ?
Князь Глеб, пораженный, молчал. Бату-хан продолжал, явно насмехаясь:
- Где же твои покорные нукеры? Где твой народ? Где твои подарки, великий
коназ Галиб?
Князь Глеб тряхнул полуседыми кудрями:
- У меня больше нет ни народа, ни дружинников, ни богатства! Враги отняли
у меня все. Мне пришлось бежать. Уж много лет я живу изгнанником у
половцев.
Бату-хан нахмурился:
- Чего же ты хочешь от меня?
- Я хочу помочь тебе разметать моих врагов.
- Кто твои враги?
- Князья, правящие теперь Рязанью.
- Я сам наказываю своих врагов! Когда мы придем, погибнут все, не только
коназы.
- Я ненавижу весь народ рязанский! Рязанское вече меня изгнало.
Бату-хан взглянул на мрачно молчавшего Субудай-багатура:
- Что скажешь ты, мой мудрый советник?
- Бессмертный воитель, твой великий дед оставил в поучение потомкам
мудрые законы "Джасак". Они говорят, что "лазутчики, лжесвидетели, все
люди, подверженные постыдным порокам, и колдуны - приговариваются к смерти.
Гнязь Глеб невольно отшатнулся. Бату-хан смотрел на него прищуренным
глазом:
- Коназ Галиб! Не союзником моим ты будешь, а послушным нукером. Если ты
захочешь обмануть меня, то простишься с жизнью. Можешь идти! Арапша,
позаботься о нем!
Князь Глеб склонился до земли, ожидая приветливого слова. Бату-хан
отвернулся. Субудай-багатур смотрел прямо перед собой немигающим глазом.
Арапша с каменным, неподвижным лицом открыл дверь юрты.
Черные глаза князя злобно сверкнули. Он шагнул в ненастную тьму.

Глава семнадцатая
СКАЗКА О ХАНЕ ИТИЛЕ

...Чи-чи, вождь племени Хун-ну, ушедшего на
запад, сказал:
- Ведя боевую жизнь наездников, мы