Джэлаль эд-Дина, я увидел, что небо надо мной не черное, а снова
сияет, голубое, как бирюза, как в моем далеком детстве, когда я с отцом
плавал на лодке по лесному озеру. И я понял тогда, что в мире нет ничего
слаще свободы!.. Три года я всюду следовал за смелым полководцем, оберегая
его в бою, и прославился как "Ан-Насир - победоносный". Джелаль эд-Дин
говорил мне не раз, что он знал в порабощенном монголами Хорезме одного
ученого, факиха самого светлого из светлых и доблестных людей, искателя
правды, Хаджи Рахима, прозванного аль-Багдади. "Если,- сказал он,- на тебя
надвинется черная туча беды, назови ему мое имя, и он протянет тебе руку
милосердия..."
Хаджи Рахим встал, подошел к Арапше и протянул ему обе руки:
- Имя Джелаль эд-Дина сияет для меня, как яркая звезда среди темной ночи.
Сядь рядом со мной!
Факих и Арапша взялись за руки, прижались плечами и затем уселись рядом-
на старом коврике.
- Расскажи мне теперь, мой юный друг Арапша Ан-Насир, почему ты расстался
с доблестным Джелаль эд-Дином? Жив ли он? Не попал ли в руки беспощадным
монголам? Ведь ветер неожиданности часто поворачивает жизнь человека.
Иногда храбрый воин, казалось бы, уже достиг вершины совершенства, но вдруг
обрушивается в пропасть несчастья и возвращается к тому, с чего начал...
- Так случилось и со мной! - сказал юноша.- После неудачной для Джелаль
эд-Дина стычки с отрядом монголов я с трудом спасся и едва ускользнул от
плена. После этого я больше не встречался с храбрым моим покровителем,
ушедшим далеко на запад. Я направился на восток горными тропами, отбился от
шайки диких горцев и, наконец, присоединился к каравану, уходившему в
Хорезм. Я горел желанием увидеть новые страны и договорился поэтому с
купцами охранять их караван. В пути через пустыню на нас напали разбойники.
Я обезумел от ярости, зарубил нескольких грабителей и обратил в бегство
остальных. Однако купцы этого не оценили. Прибыв благополучно в Хорезм, они
так мало дали мне за свое спасение,- да покарает их аллах! - что я с трудом
добрался сюда, в Сыгнак. Здесь я решил разыскать тебя, факел премудрости и
маяк знаний, почтенный Хаджи Рахим. Когда этой ночью я подъезжал к твоему
дому, я услышал в темноте, что какие-то люди ломают твою дверь. Я бросил им
свой боевой клич, напал на них, ранил троих, одному отсек ухо, и грабители
побежали, не оглядываясь.
- Так это ты заревел, как раненый зверь? Ученый смотрел удивленными
глазам? на скромно сидевшего юношу:
- Как же после этой схватки ты решаешься оставаться здесь? Ведь убежавшие
были монголы; они пожалуются своему начальнику на тебя, а заодно и на меня,
и он пошлет целый отряд, чтобы схватить нас обоих. Монголы придумают тебе
мучительную казнь за то, что ты осмелился поднять меч против этих новых
владык вселенной. Нам нужно немедленно бежать... Ты, молодой и сильный,
сможешь убежать, а как убежать мне, старому и слабому?
Арапша встал и показал на плеть, висевшую на поясе:
- Вот все, что осталось от моего коня! Без коня я тоже далеко не уйду.
Все же лучше выбраться подальше от этого места, чем сидеть, ожидая казни.
Хотя ты и слаб, почтенный Хаджи Рахим, но, как дервиш, ты привык скитаться
по дальним дорогам. Пойдем отсюда в степь и укроемся у кочевников. Кто
сидит на месте, к тому подбирается скорпион несчастья.
- Ты говоришь, как истинный воин,- сказал факих.- Я ухожу с тобой, чтобы
не