его и притащите в целости...
Начальник сотни, поглаживая блестящую черную бороду, посматривал
исподлобья на четырех братьев. Они стояли хмурые: полученный приказ их не
радовал.
- Что же не отвечаете?
Старший, Демир, сказал:
- Если мы приведем урусута, что нам дашь в награду?
- Расскажу про вас хану Баяндеру. В его милости будет вас наградить,
- Э-э, нет! Дай каждому по овчинному тулупу! Видишь, в каких рваных
чапанах приходится нам ночевать в открытом поле. А ты везешь с собой два
тюка шуб, отнятых в кипчакском кочевье. Мы мерзнем...
- Приведите мне завтра урусута, будет вам по тулупу на каждого.
- Верно должно быть твое слово!
Второй брат, Бури-бай, сказал:
- Ты нам приказываешь отправиться ползком до рощи,- ничего из этого не
выйдет! Мы не столько боимся урусутов, как боимся идти пешком. Мы привыкли
ездить на коне и отобьем себе подошвы раньше, чем доберемся до рощи. Туда
надо ехать ночью, в темноте; коней запрягать в овраге. А потом мы пошарим в
роще,- может быть, засветится костер, где греются их дозорные. Тут мы на
них навалимся... А если урусутов будет много? Как мы унесем целыми наши
головы? Только кони могут нас спасти!
- Берите коней! За смелым тенью бежит удача. Но только с пустыми руками
не возвращайтесь и притащите пленного не полудохлым, а невредимым, чтобы
его можно было показать хану Баяндеру! И поджечь ему пятки, чтобы он все
нам выболтал. Аллах вам подмога!

Глава десятая
В ТАТАРСКОЙ ПЕРЕДОВОЙ СОТНЕ

Передовая сотня Тюляб-Биргена стояла в "Долине бродячих покойников".
Здесь протекал ручей, заморозки покрыли его ледяной корой. Сохранились
землянки, окруженные валом и бревенчатым тыном. Раньше это была стоянка
рязанского сторожевого поста. Узнав о наступлении татар, рязанцы отошли к
северу. К этому же посту раньше приезжали русские купцы и торговали с
кочевниками, пригонявшими гурты скота. Повсюду земля была засыпана конским
навозом и бараньими катышками.
Приехавшая в эту долину сотня Тюляб-Биргена застала в ней только одну
тощую старуху с черными горящими глазами и совиным носом. Она равнодушно
сидела па пороге полуразвалившейся землянки. Обшарив землянку, татары
отобрали у старухи все, что нашли, так что у нее остались только широкие
шаровары, изодранный чапан и глиняный треснувший кувшин, которым она
черпала из ручья воду. Вечером, когда татары укладывались спать, старуха
подходила к костру, подбирала объедки и тихо возвращалась к своему порогу.
- Ты кто? - строго спросил се проводник из кипчаков Сентяк, приставленный
к сотне.
- Ясырка... Родом я из Пятигорья. Пока я была сильна, меня держали на
цепи и заставляли работать. А стала я слаба и стара, мне сказали: "Иди на
все четыре стороны!". А куда я пойду? Да еще через степь?
А степь расстилалась кругом пустынная, запорошенная снегом, на котором
скрещивались следы сайгаков, лисиц и волков.
Всадники заглянули в землянки, сырые и развалившиеся, где ползали мокрицы
и сороконожки, плюнули и поставили себе близ костра косые навесы из жердей
и камыша. Они проводили время, лежа у огня, или уходили на бугры и
прятались там в зарослях бурьяна, следя за степью.
Часть стреноженных коней паслась в лощине, где сохранились камыши,
остальные кони, оседланные, были всегда наготове.
В лучшей землянке с непроломанной крышей поместился