похлебку из мяса с
жареным просом, вскипяченную в котлах и приправленную салом и молоком.
Это были передовые тургауды одиннадцати монгольских царевичей-чингизидов,
прибывших в Сыгнак из своих далеких восточных кочевий. Главное
монголо-татарское войско спешно шло за ними следом. Его ждали со дня на
день.
Население Сыгнака трепетало перед монгольскими воинами и безмолвно
отдавало им все, на что они устремляли свои раскосые глаза. Все еще слишком
хорошо помнили бывшее пятнадцать лет тому назад вторжение страшного
Чингиз-хана. Вся страна была в пламени горящих городов и селений, толпы
обезумевших жителей бежали по дорогам. Монгольские воины избивали мирное
население, угоняли ремесленников в рабство в далекую Монголию, а женщин и
детей делили между собой, как законную добычу, как двуногую скотину.
Но резня затихла, монгольские отряды ушли обратно на восток. Жители,
прятавшиеся в горах и болотах, постепенно возвратились к своим разрушенным
жилищам. Они снова раскопали засохшие оросительные канавки, выстроили из
жердей и глины мазанки. Богатые купцы стали служить у монголов сборщиками
налогов. Они вскоре построили себе нарядные дома и развели новые фруктовые
сады. Высокомерные длиннобородые имамы вычистили загаженные монголами
мечети. На высоких минаретах звонкоголосые азанчи снова пять раз в сутки
стали заливаться певучими голосами, призывая правоверных мусульман к
усердной молитве. По-прежнему недостаточно богомольных, не поспешивших на
их зов особые надзиратели избивали плетьми.
Когда в Сыгнаке внезапно появились монгольские царевичи с передовыми
конными отрядами, население города перепугалось. Правитель области,
Тангкут-хан, разослал джигитов ко всем окрестным ханам, срочно требуя
баранов, жеребят, кумыса и прочей еды для угощения знатных потомков
завоевателя Азии - Чингиз-хана, Население поставило несколько тысяч юрт
вдоль берега реки Сейхуна для размещения прибывающих с востока свирепых
победителей.

Глава шестая
НЕПОБЕДИМЫЙ ПОЛКОВОДЕЦ

Тумен Субудай-багатура примчался к Сыгнаку в туче пыли, покрывшей все
небо. Впереди скакала сотня разведчиков на рыжих поджарых конях. За ними
следовала сотня на молочно-белых конях. Далее ехал великий монгольский
полководец, не знавший поражений, одноглазый Субудай-багатур. Велика была
слава его: он победил кипчаков и урусутов в битве при реке Калке он
разрушил три китайских столицы. Он покорил двадцать народов.
Субудай сидел, согнувшись, на саврасом коне с длинным до земли черным
хвостом. Равномерно покачиваясь из стороны в сторону, конь бежал быстрой
иноходью.
Еще юношей Субудай-багатур был ранен в руку, меч рассек ему мышцы, и с
тех пор правая рука всегда была согнута. Другой удар поразил его лицо.
Правый глаз вытек, рубец шел через бровь и щеку, а левый, широко открытый,
сверлящим взглядом проникал, казалось, в тайные помыслы людей. Воины
называли его "барсом с разрубленной лапой". "Как раненый барс, вырвавшийся
из капкана, Субудай угадывает опасность и раскрывает хитрые уловки. С ним в
беду не попадешь!" Сам Чингиз-хан поручил Субудай-багатуру быть
воспитателем и военным советником молодого внука, Бату-хана, продолжателя
завоеваний деда.
На большой дороге за городом, под высоким тенистым карагачем, монголов
поджидала депутация знатнейших горожан Сыгнака - длиннобородые имамы,