назад, не оборачиваясь.
Мы идем дальше.



5

С Игорем сталкиваемся совершенно неожиданно. Он и Лазаренко - связной
штаба, оба верхами, вырастают перед нами точно из-под земли. Кони
взмыленные, храпят. Игорь без пилотки, черный от пыли, на щеке царапина.
- Воды!
Впивается в фляжку. Запрокинув голову, долго пьет, двигая кадыком. Вода
льется за воротник, оставляя белые дорожки на шее и подбородке. Мы ничего не
спрашиваем.
- Перевяжи кобылу, Лазаренко...
Лазаренко отводит лошадей. Большая рыжая кобыла - по-моему, Комиссарова -
хромает. Пуля пробила левую заднюю ногу. Кровь запеклась, липнут мухи.
Игорь вытирает ладонью губы и садится на обочину.
- Дела дерьмовые,- коротко говорит он,- полк накрылся...
Мы молчим.
- Майор убит... комиссар тоже...
Игорь кусает нижнюю губу. Губы у него совершенно черные от пыли, сухие,
потрескавшиеся.
- Второй батальон сейчас неизвестно где... От третьего - рожки да ножки.
Артиллерии нет. Одна сорокапятимиллиметровка осталась, и та с подбитым
колесом... Дайте закурить... Портсигар потерял.
Закуриваем все трое. Газеты нет, рвем листочки из блокнота.
- Максимов сейчас за командира полка. Тоже ранен. В левую руку... в
мякоть. Велел вас разыскать и повернуть.
- Куда?
- А кто его знает теперь куда... Карта есть? У меня ни черта не осталось.
Ни карты, ни планшетки, ни связного. Пришлось Лазаренко с собой взять.
- А Афонька что, убит?
- Ранен... Может, и умер уже... В живот попало... Направил в медсанбат, а
тот тоже вдребезги...
- И медсанбат?
- И медсанбат. И рота связи дивизионная, и тылы все... Дай еще воды...
Он делает еще несколько глотков, полощет рот. Сейчас я только замечаю,
как сильно он похудел за эти два дня. Щеки провалились. Цыганские глаза
блестят, волосы спиральками прилипли ко лбу.
- Короче говоря, в полку сейчас человек сто, не больше. Вернее, когда я
уезжал, было сто. Это вместе со всеми - с кладовщиками и поварами. Саперы
твои пока целы. Один, кажется, только ранен... У тебя горит?
Он прикуривает, придерживая пальцами мою цигарку. Глубоко затягивается.
Выпускает дым толстой, сильной стру°й.
- В общем, Максимов сказал - разыскать вас и на соединение с ним идти.
Ширяев вытаскивает карту.
- На соединение с ним? В каком месте?
- Со штадивом связь потеряли.- Игорь скребет затылок мундштуком.-
Максимов сам принял решение. По-видимому, штадив от нас отрезан. Последнее
место его было километров двадцать от Ново-Беленькой. Но до Ново-Беленькой
мы так и не дошли.
- А где сейчас немцы?
- Немцы? Яичницу жрут километрах в десяти - двенадцати отсюда. И шнапсом
запивают...
- Много их?
- Хватит! Машин сорок насчитали. Вс° пятитонки, трехосные. Считай по
шестнадцать человек - уже шестьсот пятьдесят.
- И куда движутся?
- Мне не докладывали. Оттуда две дороги. Одна сюда, другая - вроде
грейдера - на юг...
- Максимов куда приказал?
- Максимов? - Игорь тычет пальцем в карту.- На Кантемировку. Вернее, до
села Хуторки. Если там не застанем, тогда строго на юг, на Старобельск.
Мы подымаем бойцов.
С большой дороги сворачиваем. Идем проселком. Кругом, насколько хватает
глаз, высокие, сгибающиеся под тяжестью зерен хлеба. Бойцы срывают колосья,
растирают ладонями