свитер. С
убитого товарища снял. Ну и угодил в штрафники - под танк.
- Под танк?
- Под танк. Он у них "toteninsel" называется - "остров смерти". Туда
только штрафников посылают. Кто сутки просидит - оправдывается, кто двое -
получает железный крест, кто трое - с дубовыми листьями. Но таких еще не
было...
- Ага... Значит, и у них он в печенках сидит. Хорошо.
- Говорят, в день по пять-шесть убитых вытягивают из-под него.
- Хорошо...
- Отправили его в штаб. Что-то важное хочет сообщить, только не ниже как
полковнику... Смешной такой, замерзший и с рюкзаком не меньше, чем он сам.
Пожалел расстаться... Ну ладно. Я пошел...
Фарбер протягивает руку.
- Так, значит, в пять?
- В пять.
Он уходит. В землянку врывается облако свежего морозного воздуха, и
коптилка чуть не гаснет.



4

Слегка морозит. Недавно прошел снег, и кругом все бело и чисто. Небо
затянуто. Редко, лениво взлетают ракеты, искрится сухой рассыпчатый снег.
Невдалеке белеют баки, покосившийся, точно упершийся лбом в землю танк...
Так близко он, в двух шагах... Смутно виден извилистый зигзаг траншеи,-
теряется где-то около баков.
Тихо...
Даже пулеметы из-под танка не стреляют. Ждут. Лиса-гор сидит на корточках
у норы, в валенках, в ватнике, курит в кулак. Двое бойцов, согнувшись,
разравнивают вываленную землю, присыпают сверху снегом.
- Принесли взрывчатку? - спрашиваю.
- Последнюю ходку делают.
- Где свалили?
- В разбитой землянке, около НП.
- Аммонит подсушил?
- Подсушил... Но вообще дрянной. Один мешок совсем как камень. Пришлось
отложить.
Присветив цигаркой, смотрю на циферблат
- Без двадцати три уже...
- Два часа осталось.
- Два часа.
- Ничего. Успеем.
Из норы вылезает боец с ведром. Высыпает землю.
- Что-то мягче грунт стал. Пошло дело...- И опять уползает под землю.
Через час приходит Чумак с четырьмя разведчиками. Точно на парад
собрались - подтянуты, бляхи поясов сверкают, тельняшки выстираны.
- Будем ордена зарабатывать, а, инженер? - улыбается Чумак, разваливаясь
у печки.
- Давай, дело хорошее.
- Первым пустишь меня?
- Полезай, коли охота есть...
- Пехоты сколько будет?
- Шесть.
- Тоже по ходу?
- Нет, вторым эшелоном - из недорытой траншеи.
- Закурим по этому случаю.
Закуриваем.
- Что на берегу слышно? - спрашиваю.
- Ничего. Пусто - хоть шаром покати. Одна Рита почтальонша.
- Газету не догадался принести?
- Ничего интересного. Фрицы там, западнее, пачками сдаются, а здесь вот
сидят, сволочи.
- А в Африке?
- Ни хрена. Французы где-то, не помню уже где, флот свой подорвали.
Линкоры, крейсера...
- Зачем?
- Откуда я знаю. Взорвали, и все. Немцы, что ли, захватить хотели...
Вваливается Лисагор. Отряхивает снег.
- Принимай, инженер.
- Кончил?
- Кончил.
- Отправляй тогда людей. Тугиева только оставь. И мин противопехотных с
полдесятка. Дивизионному саперу скажи, чтоб завтра приходил водку пить, если
живы останемся. Шнур проложил?
- Гаркуша тянет.
- Ладно. Когда кончит, скажешь.
Лисагор уходит. Вскоре приходит Ширяев, за ним Фарбер и Синицын. Опять
закуриваем, поглядываем на часы. Остается полчаса. Двадцать минут...
Пятнадцать...
Без десяти выходим. Опять