дрыхнуть. Люди расположены, пулеметы
расставлены. Так и есть... Остановились.
Беру бинокль. Смотрю. Немцы о чем-то совещаются, стекла бинокля мокры от
дождя, видно плохо. Приходится все время протирать. Поворачивают в нашу
сторону. Один за другим спускаются в балочку. Возможно, решили идти по
балке. Некоторое время никого не видно, потом фигуры появляются. Уже ближе.
Вылезают из оврага и идут прямо по полю.
- Огня не открывать, пока не скажу,- вполголоса говорит Ширяев.-Два
пулемета я в соседнем сарае поставил, оттуда тоже хорошо...
Бойцы лежат вдоль стен сарая у окон и дверей. Кто-то без гимнастерки, в
голубой майке и накинутой плащ-палатке взгромоздился на стропила.
Цепочка идет прямо на нас. Можно уже без бинокля разобрать отдельные
фигуры. Автоматы у всех за плечами,- немцы ничего не ожидают. Впереди
высокий, худой, в очках,- должно быть, командир. У него нет автомата и на
левом боку пистолет; у немцев он всегда на левом боку. Слегка переваливается
при ходьбе,- видно, устал. Рядом - маленький, с большим ранцем за спиной.
Засунув руки за лямки, он курит коротенькую трубку и в такт походке кивает
головой, точно клюет. Двое отстали. Наклонившись, что-то рассматривают.
Игорь толкает меня в бок.
- Смотри... видишь?
В том месте, где появилась первая партия немцев, опять что-то движется.
Пока трудно разобрать что - мешает дождь.
И вдруг над самым ухом:
- Огонь!
Передний, в очках, тяжело опускается на землю. Его спутник тоже. И еще
несколько человек. Остальные бегут, падают, спотыкаются, опять поднимаются,
сталкиваются друг с другом.
- Прекратить!
Ширяев опускает автомат; щелкают затворы. Один немец пытается переползти.
Его укладывают. Он так и застывает на четвереньках, потом медленно валится
на бок. Больше ничего не видно и не слышно. Так длится несколько минут.
Ширяев поправляет сползшую на затылок пилотку.
- Дай закурить.
Игорь ищет в кармане табак.
- Сейчас опять полезут.
Он вытягивает рыжую круглую коробку с табаком. Немцы в таких носят масло
и повидло.
- Ничего, перекурить успеем. С цигаркой все-таки веселее.- Ширяев
скручивает толстенную, как палец, цигарку.- Интересуюсь, есть ли у них
минометы? Если есть, тогда...
Разорвавшаяся в двух шагах от сарая мина не дает ему окончить фразу.
Вторая разрывается где-то за стеной, третья прямо в сарае.
Обстрел длится минут пять. Ширяев сидит на корточках, прислонившись
спиной к стенке. Игоря мне не видно. Мины летят сериями по пять-шесть штук.
Потом перерыв в несколько секунд, и снова пять-шесть штук. Рядом кто-то
стонет, высоким, почти женским голосом. Потом вдруг сразу тишина.
Я приподнимаюсь на руках и выглядываю в окно. Немцы бегут по полю прямо
на нас.
- Слушай мою команду!..
Ширяев вскакивает и одним прыжком оказывается у пулемета.
Три короткие очереди. Потом одна подлиннее.
Немцы исчезают в овраге. Мы выводим бойцов из сараев, они окапываются по
ту сторону задней стенки. В сараях оставляем только два пулемета,- этого
пока достаточно. У нас уже четверо раненых и шестеро убитых.
Опять начинается обстрел. Под прикрытием минометов немцы вылезают из
оврага. Они успевают пробежать метров двадцать, не больше. Местность
совершенно ровная, укрыться им негде.