Белобрысый, с водянистыми глазами Самусев - командир ПТР(1) -
презрительно улыбается:
- Что дезокамера... У меня половина людей с такими вот спинами лежит.
После прививки. Чуть не по стакану всадили чего-то. Кряхтят, охают...
Сергиенко вздыхает:
- А может, на переформировку, а?
- Ага...- криво улыбается Гоглидзе, разведчик.- Позавчера Севастополь
сдали, а он формироваться собрался... Ждут тебя в Ташкенте не дождутся.
Никто ничего не отвечает. На севере все грохочет. Над
---------------------------------------(1) ПТР - противотанковое ружье.
(Это и последующие примечания принадлежат автору.) горизонтом далеко-далеко,
прерывисто урча, все туда же, на север, медленно плывут немецкие
бомбардировщики.
- На Валуйки прут, сволочи.- Самусев в сердцах сплевывает.- Шестнадцать
штук...
- Накрылись, говорят, уже Валуйки,- заявляет Гоглидзе: он всегда все
знает.
- Кто это - "говорят".
- В восемьсот пятьдесят втором вчера слышал.
- Много они знают...
- Много или мало, а говорят...
Самусев вздыхает и переворачивается на спину.
- А в общем, зря землянку ты себе рыл, разведчик. Фрицу на память
оставишь.
Гоглидзе смеется.
- Верная примета. Точно. Как вырою, так, значит, в поход. Третий уже раз
рою, и ни разу переночевать даже не удавалось.
Из майоровой землянки вылезает Максимов. Прямыми, точно на параде, шагами
подходит к нам. По этой походке его можно узнать за километр. Он явно не в
духе. У Игоря, оказывается, расстегнуты гимнастерка и карман. У Гоглидзе не
хватает одного кубика. Сколько раз нужно об этом напоминать! Спрашивает,
кого не хватает. Нет двух комбатов и начальника связи - вызвали еще вчера в
штадив.
Ничего больше не говорит, садится на край траншеи. Подтянутый, сухой, как
всегда застегнутый на все пуговицы. Попыхивает трубкой с головой
Мефистофеля. На нас не смотрит.
С его приходом все умолкают. Чтобы не казаться праздным - инстинктивное
желание в присутствии начальника штаба выглядеть занятым,- копошатся в
планшетках, что-то ищут в карманах.
Над горизонтом проплывает вторая партия немецких бомбардировщиков.
Приходят комбаты: коренастый, похожий на породистого бульдога, немолодой
уже Каппель - комбат-два, и лихой, с золотым чубом и в залихватски сдвинутой
на левую бровь пилотке командир первого батальона Ширяев. В полку у нас его
называют Кузьма Крючков.
Оба козыряют: Каппель по-граждански - полусогнутой ладонью вперед, Ширяев
с особым кадрово-фронтовым фасоном - разворачивая пальцы кулака у самой
пилотки с последними словами доклада.
Максимов встает. Мы тоже.
- Карты у всех есть? - Голос у него резкий, неприятный. Трубка погасла.
Но он продолжает машинально посасывать.- Попрошу вынуть.
Мы вынимаем. Максимов разворачивает свою мягкую, замусоленную пальцами
пятиверстку. Жирная красная линия ползет через всю карту слева направо, с
запада на восток.
- Записывайте маршрут.
Записываем. Маршрут большой - километров на сто. Конечный пункт -
Ново-Беленькая. Там должны сосредоточиться через шестьдесят часов, то есть
через двое с половиной суток.
Максимов выбивает о каблук трубку, ковыряет в ней веточкой, опять
набивает табаком.
- Ясна картина?
Никто не отвечает.
- По-моему, ясна. Выступаем