Завтра чтоб ты был там.
- Где там?
- Там, где эти пулеметы. Ясно?
- Ясно,- отвечаю, но мне совершенно неясно, как я могу там оказаться.
Полковник легко, по-мальчишески, вскакивает, оттолкнувшись рукой от
земли.
- Пошли.
Так же легко, быстро, ни за что не зацепляясь и не спотыкаясь, идет через
развалины назад. На КП закуривает толстую ароматную папиросу. "Нашу марку",
по-моему, перелистывает лежащего на столе "Мартина Идена". Заглядывает в
конец. Недовольно морщит брови.
- Дурак. Ей-богу, дурак. И, подняв глаза на меня:
- Твоя?
- Командира четвертой роты.
- Прочел?
- Времени нет, товарищ полковник.
- Прочтешь, дашь мне. Читал когда-то, да забыл. Помню только, что упорный
был парень. Конец вот только не нравится. Плохой конец. А, Бородин?
Бородин смущенно улыбается мясистыми, тяжелыми губами.
- Не помню... Давно читал, товарищ полковник.
- Врешь. Вообще не читал. После меня возьмешь. Авось к Новому году кончу.
А потом экзамен устрою. Как по уставу. Многому нам у этого Мартина учиться
надо. Упорству, настойчивости.
Захлопнув шумно книгу, переводит глаза на меня. Соображает что-то, собрав
морщины на переносице.
- Артподготовки давать не будем. Как стемнеет, пустишь разведку. У вас
как будто ничего ребята,- слегка поворачивает голову в сторону майора.
- Боевые, товарищ полковник.
- Ну, так вот. Пустите разведку, как только стемнеет. Затем... Луна когда
встает?
- В начале первого.
- Хорошо. Часов в пол-одиннадцатого пустим "кукурузников". Чуйков обещал
мне, если надо. В одиннадцать начнешь атаку. Понятно?
- Понятно.- Тон у меня не очень уверенный.
- Никаких "ура". Без единого шороха. На брюхе все. Как пластуны. Только
неожиданностью взять сможешь. Ты понимаешь меня? Матросы есть еще?
- Есть. Человек десять.
- Ну, тогда возьмешь.
И тонкие бесцветные губы его опять как будто улыбаются.
Я совсем не могу понять, как я с тридцатью шестью, нет, даже не с
тридцатью шестью, а максимум с двадцатью человеками смогу атаковать высоту,
защищенную тремя основными, не считая вспомогательных пулеметами и,
наверное, еще заминированную. Я не говорю уже о том, что захватить - это еще
полдела, надо и закрепить.
Но я ничего не говорю. Стою, руки по швам, и молчу. Лучше провалиться
сквозь землю, чем...
- Человек с десяток подкинешь ему с берега, Бородин,- всяких там портных,
сапожников и других лодырей. Пускай привыкают. А потом заберешь.
Майор молча кивает головой, посасывая все время хрипящую и хлюпающую
трубку. Полковник постукивает костяшками пальцев по столу. Смотрит на часы,
непомерно большие, на тонкой, сухой руке. На них четверть третьего... Встает
резким, коротким движением.
- Ну, комбат...- и протягивает руку.- Керженцев, кажется, твоя фамилия?
- Керженцев.
Рука у него горячая и сухая.
В дверях он поворачивается:
- А этого... как его... что утопился под конец... Мартина Идена... никому
не давай... Если сам не принесешь, к тебе на сопку за ним приду.
Майор выходит вслед за ним. Треплет слегка меня по плечу.
- Крутой у нас комдив. Но умница, сукин сын...-и сам улыбается не совсем
удачному своему выражению.- Зайдешь утром ко мне, помозгуем.
***
Возвращаются саперы. Вволакивают что-то внутрь - тяжелое и неуклюжее.
Гаркуша вытирает